К чему снится Революция по соннику

Присутственное место, не то мэрия, не то парламент. Большое мраморное здание с золотой лепниной и цветной отделкой внутри, на мой взгляд, аляповатой. Что я там делаю – не знаю, кажется, наблюдаю за какой-то маленькой партией. К трибуне выходит человечек, о котором я отзываюсь крайне пренебрежительно, и начинает толкать речь. Выступление у него явно не задалось, но когда он подошел ко мне, то весь сиял от самодовольства. Я похвалила его, не отказав себе в удовольствии немного подтрунить, но без зла. У меня были друзья, которые слышали все это и одобряли мои действия. Вдруг оказалось, что мы в просторном зале с высокими окнами вместо стен. На улице, видать, солнечно. Слышен шум. Партийцы бегут в страхе, мои друзья жмутся к стенам, а я спокойна. Вижу, как распахиваются высокие белые закругленные рамы окон и в них всовываются негры в красных военных мундирах. Восстание, однако. Негры тянут руки к нам, мои спутники готовы бежать или даже умереть от страха. Я почему-то не боюсь, хотя знаю, что эти повстанцы крайне опасны и пришли затем, чтобы нас убить. Негры все ближе и ближе, все худосочные и с длинными пальцами, какие-то одинаковые, как клоны. Я внезапно поднимаюсь и подхожу к ним, протягиваю руку, демонстрируя, что настроена миролюбиво. И – о чудо! – шум, столь угрожающий еще минуту назад, стихает, воины белозубо улыбаются и мягко жмут мою руку, они крайне рады рукопожатию, а также тому, что оно символизирует. Мы получили возможность выйти из здания беспрепятственно, чем и воспользовались. И сразу попали в сумерки с мокрым снегом. Скверная погодка! Я захотела домой, в красивый многоквартирный кирпичный домик за старым парком, где светит окошко и где ждет меня мама. На пути домой я попала на склон гигантской горы, на котором расположился рынок, более похожий на восточный базар: палатки, затянутые темным рваньем, торговцы, гогочущие на своем языке, выпадающие из рядов коробки с товарами, запах пережаренного масла, уроненный кем-то кусок беляша. Узко, неуютно и неряшливо, словно другой мир. Друзей нет, я одна. Торговцы настроены угрожающе, цепляют меня, готовы побить. Мне не страшно, только тоскливо. Идти куда – не знаю, сплошной лабиринт без входа и выхода. Жарко и душно, собирается гроза, небо затянуто чернющей тучей с грязно-желтым брюхом. Вот-вот начнется дождь. Торговцы суетятся, спешат спрятать товар. Я вроде бы и купить что-то хочу, и в то же время воротит от царящей здесь серости, грязи и черноты. Появляется автомобиль, крайне нелепый здесь, в узких кривых улочках меж бедными палатками. Торговцы ожесточенно и как-то затравленно ругают водителя, и хотя я их языка не знаю, по тону можно предположить, что они говорят. Потоптавшись, я решила идти упрямо вперед, а там будь что будет. Не помню как я из рыночного лабиринта вышла и попала в темный парк, где раскачивались под ветром черные безлистные деревья, блестя влажными стволами. Сквозь них уже было видно золотистое окошко, когда начался дождь. Мне показалось, что рынок остался далеко-далеко позади, я обрадовалась и одновременно удивилась: чего бояться торговцам, если у них такая грязь? Наоборот, пусть бы дождь развеял их слежавшийся воздух и грязь. Домой я попала, когда небо перерезала яркая молния. Страха не было – наоборот, меня захлестнула дикая, неведомая прежде радость, причин которой я не могу определить. Затем я увидела себя со стороны в уютной комнате, напоенной золотистым утренним светом. Чистое окно, очень чистая белая постель. Я просыпаюсь (вижу себя со стороны и в то же время я и в кровати), заходит мама и сообщает мне: «Ты знаешь, президент Ющенко ночью подал в отставку и пытался эмигрировать, но толпа окружила его дачу и не выпустила его».